Фразу «Бог создал людей сильными и слабыми, а Сэмюэл Кольт сделал их равными» принято считать квинтэссенцией американского духа и народной мудростью Дикого Запада. В реальности же этот эффектный слоган — классический продукт поздней массовой культуры. Скорее всего, он родился в умах рекламщиков начала XX века, когда эпоха реального фронтира уже завершилась, а на смену ей пришел романтизированный Голливудом образ ковбоя. Настоящая история Сэмюэла Кольта и его оружия имеет мало общего с романтикой прерий. Это довольно суровая и местами скучная хроника патентных войн, банкротств, инженерных компромиссов и государственных контрактов.
В массовом сознании прочно укоренился миф о том, что Кольт был эдаким гениальным механиком, который однажды проснулся и придумал револьвер. На деле же он вообще не был изобретателем концепции многозарядного оружия с вращающимся барабаном. Его заслуга совершенно в другом, но чтобы понять ее масштаб, нам придется сделать довольно длинное техническое отступление и посмотреть, из чего вообще стреляли люди в первой трети XIX века.
Проблема воспламенения: почему револьвер не мог появиться раньше
Чтобы понять, почему многозарядное оружие так долго оставалось экзотикой, нужно вспомнить устройство кремневого замка. Долгие века выстрел производился так: стрелок насыпал порох в ствол, забивал пулю, затем насыпал небольшое количество мелкого затравочного пороха на специальную полку снаружи. При нажатии на спуск курок с зажатым в нем куском кремня бил по стальному огниву (оно же крышка полки), высекал сноп искр, искры поджигали порох на полке, а оттуда через затравочное отверстие пламя передавалось к основному заряду в стволе.
Эта система была надежной по меркам своего времени, но для револьвера она вообще не подходила. Нет, теоретически, кремневый револьвер сделать, конечно, можно, и такие попытки были, но все они так и остались экзотикой и попыткой оружейников совершить прыжок во времени, но все еще верхом на старых технологиях. Представьте себе вращающийся барабан на шесть камор. Если использовать кремневый замок, вам нужно либо устанавливать отдельную полку и огниво на каждую камору (что превратит барабан в громоздкого дикобраза), либо конструировать невероятно сложную систему передачи искры из одного центрального замка в разные каморы по мере их вращения. К тому же порох на полке имел свойство отсыревать, высыпаться при тряске или просто сдуваться ветром.
Настоящая революция в огнестрельном оружии, без которой ни один Кольт никогда бы не состоялся, произошла не в механике, а в химии. В 1807 году шотландский священник Александр Форсайт запатентовал замок, использующий взрывчатые свойства гремучей ртути. А к 1820-м годам (за авторство до сих пор спорят несколько человек, включая Джошуа Шоу) появился капсюль — крошечный медный колпачок, на дно которого был нанесен ударный состав.
Капсюль надевался на специальную полую трубку (брандтрубку), ведущую в казенную часть ствола. При ударе курка по медному колпачку состав взрывался, и форс пламени шел прямо в пороховой заряд. Капсюль не боялся умеренного дождя, не высыпался из оружия и, главное, занимал минимум места. Именно появление медного капсюля сделало возможным создание компактного барабана, где на торце каждой каморы можно было разместить свою брандтрубку. Кольт не изобретал капсюль, но он стал одним из первых, кто понял: револьверная система будет работать только с ним.
Тупики инженерной мысли: пепербоксы и кремневый Кольер
До появления системы Кольта конструкторы безуспешно пытались решить проблему скорострельности. Если мы посмотрим на каталоги оружия начала XIX века, мы увидим парад оружейных мутантов. Самым популярным решением стали «перечницы» или пепербоксы.
Конструктивно пепербокс — это связка из нескольких полноценных стволов (обычно от четырех до шести), вращающихся вокруг центральной оси. У этой системы были колоссальные врожденные недостатки. Во-первых, вес. Шесть стволов, даже относительно коротких, давали жуткий перевес на дульную часть. Оружие клевало носом, удержать его на линии прицеливания одной рукой было тяжело. А стрельба велась исключительно интуитивно, в направлении силуэта противника.
Во-вторых, ранние пепербоксы требовали от стрелка ручного поворота блока стволов после каждого выстрела. Чуть позже появились системы двойного действия, где нажатие на спусковой крючок и проворачивало стволы, и взводило курок, но усилие на спуске при этом было таким, что у стрелка дрожала рука, окончательно сводя на нет любую точность.
Но главной бедой многозарядного оружия (и ранних револьверов, и пепербоксов) был так называемый chain fire — цепной огонь. Во время выстрела раскаленные газы и частицы горящего пороха вырывались не только из дула, но и в зазоры механизма. Если пули в соседних каморах барабана прилегали к стенкам неплотно, искра могла проникнуть внутрь и воспламенить соседние заряды. Происходил одновременный выстрел из двух, трех, а то и всех камор револьвера сразу. В лучшем случае это приводило к разрушению механизма, в худшем — к потере пальцев.
Решить проблему многозарядности пытался и британец Элайша Кольер. В 1818 году он запатентовал кремневый револьвер. У него был один ствол и вращающийся барабан. Система Кольера была интересной, но переусложненной. Вращение барабана обеспечивала предварительно заведенная часовая пружина, которая часто ломалась. Барабан при выстреле надвигался на ствол для обтюрации (уменьшения прорыва газов), что делало механику чувствительной к загрязнениям. Это было дорогое, капризное оружие, которое не подходило для массовой армии.
Деревянный барабан и суровая реальность
Каноничная биография Кольта гласит, что в 1830 году шестнадцатилетний Сэмюэл, работая матросом на бриге «Корво», плывущем в Калькутту, наблюдал за работой судового кабестана(лебёдка с вертикальным барабаном). Кабестан был оснащен храповым механизмом: зубчатое колесо и стопор-собачка позволяли ему вращаться только в одну сторону. Якобы именно тогда молодого человека осенило: нужно связать храповик барабана с курком. Взводишь курок — собачка проворачивает барабан на одну камору и фиксирует его. Прямо на корабле Кольт вырезал из куска дерева первый прототип своего механизма.
Звучит очень кинематографично. И деревянный прототип действительно существует (он хранится в музее). Но историки оружия относятся к истории о внезапном озарении с изрядной долей скепсиса. К моменту плавания Кольт уже бывал в Лондоне и почти наверняка видел там револьверы Кольера и другие системы. Его идея была не столько изобретением с нуля, сколько гениальным синтезом: он взял архитектуру Кольера (один ствол, барабан), выбросил ненадежную часовую пружину, заменил ее на жесткую механическую связь с курком (через храповик) и перевел все это с кремневого замка на современные медные капсюли.
Вернувшись в США, Кольт столкнулся с прозой жизни. Деревянная модель — это одно, а работающее в металле оружие, выдерживающее давление пороховых газов, — совсем другое. Первые прототипы, которые Кольт заказал местным механикам, разорвало при выстреле. Отец, уставший от безумных идей сына, отказал ему в финансировании.
Сэмюэлу пришлось зарабатывать деньги весьма оригинальным способом. Он ездил по стране под псевдонимом «доктор Коулт» и давал публичные представления с закисью азота (веселящим газом). Накопив немного денег, он нанял профессионального слесаря-оружейника Джона Пирсона из Балтимора.
Именно Пирсону мы обязаны тем, что механизм Кольта заработал в металле. Их переписка того времени — это постоянные жалобы Пирсона на задержки зарплаты и невыполнимые требования Кольта. Тем не менее, Пирсон смог воплотить чертежи в рабочий прототип. 25 февраля 1836 года Сэмюэл Кольт получил патент США на свое оружие. Этот патент на долгие годы сделал его монополистом на производство револьверов с автоматически вращающимся при взведении курка барабаном на территории Соединенных Штатов.
Провал Патерсона: часы вместо оружия
Получив патент и уговорив родственников инвестировать деньги в его разработку, Кольт открыл производство в городе Патерсон, штат Нью-Джерси. Фирма Patent Arms Manufacturing Company начала выпускать револьверы, известные сегодня коллекционерам как «Кольт-Патерсон».
Сегодня «Патерсон» кажется настоящей легендой. Но если мы посмотрим на него глазами военного 1830-х годов, это будет инженерный кошмар. Оружие получилось невероятно сложным и деликатным. Начнем с того, что у ранних моделей не было спусковой скобы, а сам спусковой крючок был скрыт в корпусе и выпадал вниз только тогда, когда стрелок взводил курок. Внутри УСМ было полно мелких, склонных к поломке пружинок.
Процесс перезарядки «Патерсона» в полевых условиях был отдельным видом мучений. У револьвера изначально не было несъемного рычага-пресса для заряжания. Чтобы снарядить барабан, нужно было выбить поперечный клин, фиксирующий ствол, снять ствол с оси, снять сам барабан и использовать специальный инструмент. И все это — где-нибудь в грязи, верхом на лошади, под дождем. Уронить мелкий фиксирующий клин в траву означало превратить дорогой револьвер в бесполезную железку.
Департамент вооружений США, традиционно консервативный, протестировал «Патерсоны» и вынес разгромный вердикт. Офицеры жаловались на прорыв газов между барабаном и стволом, на частые осечки (капсюли иногда застревали в механизме), на хрупкость деталей. Военные предпочитали однозарядный, но безотказный гладкоствольный пистолет, который можно было использовать как дубину в рукопашной, этому «хронометру».
На фоне отсутствия крупных армейских заказов и разразившегося экономического кризиса 1837 года, продажи шли из рук вон плохо. В 1842 году фабрика в Патерсоне обанкротилась, оборудование пустили с молотка. Кольт остался ни с чем и на несколько лет ушел из оружейного бизнеса, занявшись разработкой подводных электрических мин и сотрудничеством с Сэмюэлом Морзе по прокладке телеграфных линий.
Индейцы прерий и техасская тактика
Казалось, револьвер останется тупиковой ветвью эволюции. Ситуацию спас Техас. Около 180 револьверов «Патерсон» (пятой модели) в конце 1830-х годов закупила Республика Техас для своего флота, но в итоге оружие осело в руках техасских рейнджеров.
Фронтир на юго-западе радикально отличался от европейских театров военных действий. Рейнджеры вели изнурительную войну против мексиканских банд и, что гораздо важнее, против племен команчей. Команчи были, возможно, лучшей легкой кавалерией своего времени. Их тактика строилась на высокой маневренности. Конный воин-команч мог выпустить до двух десятков стрел за то время, пока «белый человек» с дульнозарядной винтовкой успевал перезарядиться. Индейцы сближались, давали плотный залп стрелами, скакали по кругу, прячась за крупами лошадей, и с легкостью уничтожали небольшие отряды колонистов.
Капитан рейнджеров Джон Коффи Хэйс понял, что в этих условиях большая дальность стрельбы и снайперская точность не имеет значения. Нужна плотность огня в ближнем бою. Пятизарядные «Патерсоны», при всех их недостатках, позволяли рейнджерам не спешиваться. Они могли скакать в гуще боя, управлять лошадью левой рукой, а правой — вести непрерывный беглый огонь. В нескольких стычках (включая знаменитый бой у перевала Бандера) рейнджеры, многократно уступая индейцам в численности, буквально сметали их за счет огневого превосходства револьверов.
Но рейнджеры не питали иллюзий насчет «Патерсона». Оружие было слишком слабым (калибр .36 не всегда останавливал человека), слишком хрупким и слишком сложным в перезарядке.
Рождение монстра: Кольт-Уокер и пределы металлургии
В 1846 году началась Американо-мексиканская война. Рейнджеры влились в состав федеральной армии США. Капитан Сэмюэл Гамильтон Уокер, ветеран боев с команчами и подчиненный Хэйса, отправился на восток с заданием разыскать Кольта и заказать у него новое оружие. Оружие, спроектированное по требованиям практиков, а не теоретиков.
Уокер нашел Кольта в Нью-Йорке. У изобретателя не было завода, не было станков, он даже не сохранил ни одного экземпляра своего «Патерсона». Но Уокер привез главное — гарантию правительственного контракта на 1000 единиц. Требования капитана были предельно жесткими: револьвер должен быть шестизарядным, калибр должен быть увеличен до .44, а кинетическая энергия пули должна гарантированно убивать строевую лошадь или мексиканского кавалериста с одного выстрела. Кроме того, Уокер требовал интегрировать несъемный рычаг для загонки пуль прямо под ствол, чтобы исключить разборку оружия для перезарядки.
Кольт по памяти восстановил чертежи, внес изменения и, поскольку своей фабрики у него не было, договорился о производстве с Эли Уитни-младшим, чей завод в Уитнивилле (штат Коннектикут) обладал нужными мощностями.
Результат этого сотрудничества вошел в историю как Colt Walker образца 1847 года. Если вы когда-нибудь видели этот револьвер вживую (или хотя бы его реплику), вы понимаете, почему его называют ручной гаубицей. Оружие весило почти 2,1 килограмма без патронов, а длина ствола составляла 9 дюймов (почти 23 сантиметра). В огромный барабан помещалось по 60 гран (около 3,9 грамма) черного пороха на каждую камору. Это была навеска, сравнимая с зарядом армейского мушкета.
«Уокер» был невероятно мощным(дульная энергия от 500 до 680 Джоулей, что для револьвера середины XIX века было колоссальным показателем ), но он обнажил все проблемы металлургии того времени. Качественная сталь была дорогой, поэтому цилиндры (барабаны) делали из ковкого железа, которое просто не выдерживало такого давления газов. Значительная часть поставленных в армию «Уокеров» разорвалась в руках стрелков — не из-за «цепного огня», а из-за банального разрыва стенок камор. Кроме того, мощная отдача приводила к тому, что подствольный рычаг для заряжания откидывался вниз после каждого выстрела, и его толкатель заклинивал барабан. Кавалеристам приходилось привязывать рычаг к стволу сыромятным ремешком.
Несмотря на все дефекты, военные были в восторге от огневой мощи. Заказ был оплачен, и Кольт наконец-то получил капитал для создания собственной производственной империи.
Стандартизация важнее изобретения: триумф в Хартфорде
Получив прибыль от техасского контракта, Сэмюэл Кольт открыл собственную фабрику в Хартфорде. И вот здесь проявился его истинный гений. Кольт был не столько выдающимся изобретателем, сколько блестящим интегратором разных технологий и промышленником.
Он учел ошибки «Уокера». Следующая серия револьверов — так называемые «Драгуны» (Dragoon) — сохранила 44-й калибр, но длина барабана и ствола были уменьшены, пороховая навеска снижена до разумных 50 гран, а на рычаг заряжания установили надежную защелку. Позже, в 1851 году, Кольт выпустил модель Colt 1851 Navy калибра .36, которая стала золотым стандартом — она имела идеальный баланс веса, мощности и надежности.
Но самое важное происходило в самих цехах. Работая с Эли Уитни, Кольт усвоил концепцию взаимозаменяемых деталей. До этого огнестрельное оружие было продуктом ручного труда. Если у вас ломалась деталь на револьвере Кольера или раннем «Патерсоне», вы не могли просто взять такую же деталь от другого револьвера — она бы не подошла, ее нужно было долго подгонять напильником.
Кольт перевел свое производство в Хартфорде на машинные рельсы. Он закупал самые современные фрезерные и токарные станки, создавал систему жестких лекал и калибров. Детали начали выпускаться с такими строгими допусками, что револьвер можно было собрать на конвейере из ящика со случайными запчастями. Это не только удешевило производство до уровня, когда револьвер стал доступен среднему классу, но и решило логистический кошмар снабжения армии запчастями.
